prim_folk
(1978г. п.5, т.27.)
Место записи – к. Комсомольск Хабаровского края. Январь 1978.

Заговор на подход к судьям.
Этот заговор должен находиться при подсудимом. Дверь нужно открывать правой рукой и сказать: «Стану ногой правой, будь мое право»
Я не йду, а еду черной дорогой, черным волом, что б у вас, судьи, стал язык колом. Чтоб вы рот не разевали и челюсти не расширяли. Я до вас, судьи, с хлебом и с пасхой, а вы будьте до меня с большой лаской. И будь мое слово. Аминь.


Гитарная песня.

Развеет ветер над Даманским
Черный дым.
Он говорил: «Вот отслужу,
Приду домой»
Он говорил: «Ты только жди
И я приду»
Пришел домой
В солдатском цинковом гробу.
Он, как и все, с девчонками дружил,
Цветы дарил и на гитаре он играл
Всего лишь час он до победы не дожил-
Упал на снег- землею рану он зажал.
Всего лишь час он до победы не дожил
Упал на снег- и землю раной он закрыл
Упал на снег- не в дни войны,
А в мирный час,
И в тот же миг звезда любви
Зажглась для нас.
Развеет ветер над Даманским
Черный дым.
Идет по улице девчонка та с другим.
Девчонка та, что говорила «подожду»
Пришла весна- исчезло имя на снегу.
Рыдает мать, как тень стоит отец,
Ведь он для них всего еще юнец.
Как много их, не сделав в жизни первый шаг,
Пришло домой в солдатских цинковых гробах.
(1979г. п.1, т.6.)

Кубанские предания (писала студентка Галушко Надежда по памяти)

Сказ о лебяжьем острове.
Налетели на край наш кубанский лютые враги- турецкие ханы. Что ни день, разоряют станицы, жгут хлебные поля, угоняют на чужую сторону жен, детей и стариков. Пробовали разбить вражью силу станичники порознь, но только погибли все до одного, а не отстояли своей земли у нечестивцев. Порешили на большом совете собрать большое войско, а жен, детей и стариков со всем скарбом и продовольствием увести в недоступные врагу места- за плавни. Как решили, так и сделали.
Мало сил у казаков, не могу разбить они наскоком турецкую орду. Хитростью и смекалкой можно было ее одолеть.
Был в кубанском войске лихой казак Грицко. Смелый до отчаянности, ловкий и находчивый. Никто лучше его не могу пробраться в самое логово врагов и разузнать о его планах.
Войско казацкое пряталось в плавнях, недоступных для турков. Неожиданными налетами казаки приносили ощутимые потери туркам, вынуждая их заходить в непроходимые болота и гибнуть в них. Но все труднее и труднее приходилось казакам в плавнях, таяли запасы продовольствия, пороха. А тут еще турки что-то задумали и необходимо было во что бы то ни стало узнать их планы.
Идти в разведку вызвался Грицко. Кабаньими дикими тропами пробирался он к вражьему стану. Через Кубань переплыл под водой, лишь изредка неслышно всплывая, чтобы осмотреться. В камышах возле берега он остановился. Враги были так близко от него, что он мог слышать их голоса, только речь разобрать не мог. Долго, до самой ночи наблюдал за турками Грицко. Лишь поздней ночью двинулся он в обратный путь. Но хрустнул предательски камыш и в миг ожил берег. Тучей налетели на Грицко турки, схватили, связали и привели к самому главному турку. Ночь была светлой от недавно взошедшей луны. Привязали Грицко в раскидистому каштану и приказали отвечать на вопросы хана. Но ничего не ответил Грицко ни на один вопрос. Его били плетями, жгли железом, но лишь крепче сжимал он губы и хмурил брови. И отступились от него мучители. «Пусть жажда и комары заставят его говорить. Он будет помилован только когда выпадет на остров белый снег, а до той поры будет кормить собою комаров,» - со смехом сказал турецкий хан. И разошлись по своим шатрам турки.
Ночь благоухала от медвяного запаха цветов и разнотравья. Земля отдыхала, остывая после жаркого дня. Вместе со свежестью тысячи комаров налетели на привязанного Грицко. Они жалили его лицо, тело, оставляя после укусов невыносимый зуд. Ничем не мог защититься от них казак. Только стонал и просил землю родную освежить его дождиком, напоить свежей водой. Но напрасно он выглядывал на блестящем от ярких звезд небе хоть маленькую тучку. Ясно было небо. Внизу, совсем рядом, плескалась Кубань. Она словно уговаривала Грицко потерпеть немного. И перед утром на обессиленного от жажды Грицко пролился дождь. Вновь набрался сил казак чтобы с честью встретить врага, не унизиться перед ним.
Все светлее горизонт, уж солнце осветило верхушки тополей,яркие красные блики пробежали по гладкой воде Кубани- начался новый день. Быть может, последний в жизни молодого казака Грицко.
Солнце разбудило турков. Загоготали они по-своему, забегали. Подскочил хан к казаку и закричал: «Смерть твоя пришла». Повернувшись лицом к острову, вдруг побледнел, упал на колени, поднял руки к небу и запричитал: «О, аллах! Ты не хочешь смерти этого казака, я прогневал тебя. Да будет твоя воля!» Он поспешно вскочил, гортанно прокричал что-то, и тут же турки бросились разрезать веревки, связывающие Грицко. Покончив с этим, собрали свое оружие и, торопясь, ушли.
Ничего не понимая, стоял Грицко у каштана. Обернувшись к острову, он внезапно оторопел: на нем лежал белый, невиданный в этих краях снег. Но не долго думал Грицко о чуде. Внезапно снег дрогнул и над островом взлетели белые лебеди, отдохнувшие на острове и этим спасшие жизнь не только Грицко, но и всем кубанским казакам.
С тех пор остров зовется Лебяжьим.



Сказ о Максимыче, или Максимычева круча.
Давно это было. Появился на Кубани ушлый и хитрый мужичок. Стал он скупать у казаков земли. То одного к себе пригласит, то другого, потчует казака, еле на ногах держась, возвращается казак домой. Вкрадчиво, льстиво обращался к казакам мужичок. Бедным и несчастным прикинулся, помогли ему казаки дом отстроить, и не просто какую-то хатёнку, а крепкую рубленную пятистенку, благо лес немеренный. Что ни просил мужичок, делали добрые казаки. Прошло немного времени, и все были поражены, когда в станицу приехал урядник. Собрал общий сход и объявил им, что они здесь больше не хозяева, вся земля в округе принадлежит пану Парошонку и показал оторопевшим казакам расписки, подписанные ими о продаже земли. Покряхтели казаки и припомнили, как угощал их пан, как пьяными они целовались с ним, и он подсовывал им какие-то бумажки, макал их пальцы в сажу и зачем-то приставлял к бумаге. Поняли они, что надул их пан, да делать нечего. Урядник предложил им или уходить с пановых земель, или идти к нему в батраки. И вот свободные казаки превратились в кабальных батраков. Идти некуда – лучшие земли отданы пану. Стали называть его казаки паном Пиявкой. Появился он у них тощим, а сейчас раздулся, как толстая пиявка. Одно отличало его от настоящей пиявки – та напьётся крови и сама отпадает, а ему всё мало.
Наловили как-то казаки рыбы, насолили и повесили коптиться. Хороший улов был, Висит на железных крючках рыба, жемчужной чешуей переливается, янтарные капли жира весь пол залили в сарае. Проходил мимо пан Пиявка, глянул в сарай и закричал: «Золото!» Переливался на солнце янтарь жира, вот и обманулся Пиявка. Задрожали у него от жадности руки, вбежал он в сарай и тут только заметил несметное число рыбы. Усмехнулся он, пошёл к казакам. «Что – рыбу вялите? Хорошо» Каждый день навещал Пиявка рыбку, а когда пора настала снимать её, принёс казакам бумажку, по которой было написано, что рыбные угодья принадлежат ему, пану Парошонку, а раз они без его ведома ловили рыбу, то должны её ему отдать. Застонали казаки, хотели взбунтоваться, да предусмотрительный пан Парошонок зазвал к себе урядника и всё городское начальство. Как тут выступишь. Отдали ему рыбу.
Совсем замучил казаков Пиявка. Как-то предложил он им скупать земли на плавнях совсем за бесценок. Их можно осушить, и своя землица будет. Совсем обеднели казаки под игом Пиявки и клюнули на его удочку, стали скупать плавни.
Появился в это время старик Максимыч. Был он высокого роста, всегда немного сутулился, из-под косматых бровей смотрели на людей умные добрые глаза. Работал Максимыч вместе со всеми. Как увидит, кто выбился из сил, подойдёт и тихо скажет: «Отдохни, браток» и сам его тачку возьмёт и землю возит. Работа была адски тяжелая. Рыли каналы, по которым оттекала вода, засыпали ямы землей, сучьями, камышом. Но плавни не отступали: на только что отвоеванные кусочки земли снова просачивалась вода, и борьба начиналась сначала. Гибли на плавнях люди от болезней и непосильного труда.
Для всех работников готовила обеды замечательная женщина Григорьевна. Любили её за добрый нрав, за умелые руки. Однажды варила она щи и пришлось ей отлучиться ненадолго. Заметил это Пиявка, бывший неподалеку, подскочил к котлу и всыпал в него целую горсть соли.
После работы собрались у костра казаки, стали есть, а Пиявка тут как тут, посмеивается. Только поднесли первую ложку ко рту, скривились все, хотели отбросить миски в сторону. Но вдруг раздался голос Максимыча: «Ну и вкусные щи у тебя, Григорьевна! Сроду таких не ел!» Засветилось лицо у поварихи, вытянулось у Пиявки, а казаки удивленно оглянулись на него. Повёл нахмуренными бровями Максимыч, показывая на Пиявку, и тогда всё поняли казаки. Ели и прихваливали.
Не удалась затея Пиявки ославить повариху. Понял он, кто сорвал её и затаил против Максимыча злобу.
Был у поварихи сынишка Ванюшка, все любили его и жалели, рос ведь без отца. Заснул как-то Ванюшка на берегу Кубани, на высокой круче. Проходил мимо Пиявка, увидел спящего парнишку и задумал отомстить за свою обиду. Подкрался неслышно он к Ванюше и столкнул его с кручи в воду. Закричал, падая, Ванюшка и захлебнулся его крик. На счастье оказался рядом Максимыч и вытащил его из воды. Дрожал от испуга и озноба мальчик, плаката Григорьевна, и только Максимыч хмурил свои лохматые брови и молчал. Он знал, чьих это рук дело.
Вечером собрались казаки, выслушали они рассказ Ванюшки и решили наказать Пиявку. Не было больше сил его терпеть. Вызвали казаки его, будто бы для рассчёта. Но почуял неладное Пиявка, пришёл со своей охраной. Высказали всё наболевшее казаки своему тирану, подошёл к Пиявке Максимыч, схватил его за шиворот и бросил с кручи в воду. Охранники испугались гнева казаков и разбежались.
Приезжали в станицу урядник с исправником, разбирались, да только виновных в смерти Парошонка не нашли. Без хозяина казаки не остались, да только наслышан был он о судьбе своего предшественника и не лютовал, не притеснял казаков. А Максимыч после того случая ушёл из наших краёв. Кручу, с которой он Пиявку сбросил, Максимычевой кличут.
(1979г. п.2, т.7.)

садики

Мы спросили слесаря Петрова:
«Отчего у вас на шее провод?»
Ничего Петров не отвечает,
Только ветром труп его качает.

Наша Таня громко плачет,
По головке мячик скачет.
Ласковой рукой отца
Вылит мячик из свинца.

Маленький мальчик на стройке играл.
Сзади подъехал к нему самосвал –
Тихо на стройке: ни крика, ни стона,
Только панамка торчит из бетона.

Маленький мальчик на стройке играл.
Сзади подкрался большой самосвал –
Долго водитель похабщину нес,
Мальчика мясо счищая с колёс.
(вариант)

«Петя, перестань грызть ногти у бабушки. И вообще отойди от гроба»

«Петя, перестань раскачиваться – бабушка не для того повесилась»


(1979г. п.2, т.15.)
тюремная песня.

(Записано от Поздняк А.Л.)
Пишу тебе, сестра моя любимая
Пишу тебе, сестра, в последний раз
А там опять, сестра, с тобой расстанемся
Наверное, нам расстаться суждено.
А во вторых строках пишу тебе, сестра
Как тяжело сидеть в стенах тюрьмы
Куда не гляну я все обмертвелое
И очень медленно проходят дни.
Вот скрип дверей и дверь открылась
И потихонечку назад взгляну
И когда вызовут мою фамилию
И под конвоем я на суд пойду
И когда вызовут мою фамилию
И под конвоем я на суд пойду
Зайду в народный суд- ведь я преступница
И на глазах моих мелькнет слеза
На подсудимую скамью предложат сесть
И опущу я вниз свои глаза
На подсудимую скамью предложат сесть
И опущу я вниз свои глаза
Когда народный суд зачтет мне приговор
А потихоньку к двери подойду
И там увижу я сестру любимую
И, может, старенькую свою мать
И там увижу я сестру любимую
И, может, старенькую свою мать
А там у стеночки стоит мой миленький.
Склонивши голову, мимо пройду
И как по прежнему скажу с улыбочкой
Мой милый жди меня и я вернусь
И как по прежнему скажу с улыбочкой
Мой милый жди меня и я вернусь

(1979г. п.4, т.23.)
разбойничья песня.

Однажды шел я ночкой темной
И со смычкою Фомой
Наслаждался я природой
Любовался красотой
Я вижу домик, просто чудо
И ничего в нем не видать
А поживиться бы не худо
И, наверно, есть что взять
Я, не долго рассуждая
В полусадик (палисадник) перелез
И в открытое окошко
Прямо в комнату залез
Только в комнату явился
Очутился в темноте
Кто-то там зашевелился
И приблизился ко мне
Я из страха степенея (цепенея)
И готов уже канать
Она берет меня за шею
И стала крепко целовать
Ты целуешь крепко, сладко
Ах, ты душечка моя!
Все я думала напрасно
Два часа ждала тебя
Я не фрагер (фраер), не тетеря
Мигом дело совершил
И молоденьку девчонку
На кровать я положил

(1979г. п.4, т.22.)
молитва.

Бог(фрикативный)ородица дева, радуйся,
Благ(фрикативный)одатно Мария, г(фрикативный)осподь с тобою.
Благ(фрикативный)ословенна ты в женах.
Благ(фрикативный)ословенен плод чрева твоег(фрикативный)о.
Яко спас родила е си,
Душ наших, аминь!

Боже, цара храни,
Сильный, державный,
Цар православный.
Боже, цара храни,

Спаси, г(фрикативный)осподи, люди твоя
И благ(фрикативный)ослови, достояние твое,
Победы благ(фрикативный)оверному императору
Николаю Александровичу.
Насопротивные даруе,
Крестом твоим жительство.

(записано у Курилина Иосифа Ивановича, 1895г.р.)

@темы: сказ, песни, молитва